e17d72d5

Гадеев Камил - Январь



Камил Гадеев
Январь
Пан умер! Пан умер! Пан умер!
Пар клубился над незакрытыми люками. В нем мелькали образы не-
построенных башен, неувиденных лиц, неузнанных миров. Он растворялся в
прозрачном воздухе, унося с собой несбывшиеся надежды. Было холодно.
Тусклое солнце висело над замерзшим городом. Дыхание, с трудом протис-
кивающееся сквозь опухшее горло, мгновенно застывало тысячью ледяных
иголок, поблескивающих отраженным светом. Январь.
Hа остановке стойко мерзли в ожидании автобусов куда-то спешащие
люди. Ежились, притоптывали ногами, но автобусов все не было. Я заку-
рил. Дым сигареты смешивался с паром, и исчезал в сумрачном небе.
Где-то высоко прогудел самолет, оставляя ледяной след от горизонта до
горизонта. Казалось, даже слова замерзли где-то внутри.
Вдали послышалась незатейливая музыка, странно-чужая на фоне ур-
банистического пейзажа. Играла свирель. Она приближалась, становилась
отчетливее, сквозь незамысловатые переливы мелодии светило июльское
солнце, шумело море, и пели жаворонки. Hа остановке, на мгновение за-
быв о холоде, зашевелились люди. Все повернулись в сторону невидимого
музыканта. В воздухе появилось что-то новое, запахло свежескошенной
травой, свет стал ярче. Я перестал мерзнуть.
Hаконец, сквозь ледяной туман, как на фотографии, проступил расп-
лывчатый силуэт человека, играющего на дудочке. Он приближался, приоб-
ретал резкость, и удивленный вздох пронесся среди слушателей. Музыкант
был не совсем человеком. Hебрежно свисающая с его плеч шкура не закры-
вала мохнатые ноги, заканчивающиеся раздвоенными копытами. Остроконеч-
ные уши подергивались в такт музыке. Он шел мимо, его полуприкрытые
глаза светились, как светятся звезды в ясную ночь. Музыка заворажива-
ла, манила за собой в летний день, к сверкающему под солнцем морю, где
вино искрится букетом неведомых ароматов. Я шагнул вперед. Стоявшие на
остановке и просто случайные прохожие, заинтересованные невиданным
зрелищем, повторили мое движение. Музыкант шел, не обращая на нас ни-
какого внимания, под его копытами таял снег, асфальт трескался, в тре-
щины пробивались зеленые ростки, и тут же увядали обожженые ледяным
воздухом. Мы сделали еще шаг, внезапно вспомнилась сказка о детях, по-
кинувших город вслед за волшебными звуками. Я остановился. Меня толка-
ли стремившиеся к свету люди. Я хотел закричать, но не мог. Музыка
рвала сердце, звала к солнцу, к любви. Я заставлял себя думать об уни-
верситете, о незаконченной курсовой, о назначенном свидании. Я стоял.
Музыка начала затихать, последние слушатели пробегали мимо меня,
догоняя скрывающегося в тумане незнакомца. Я почувствовал холод, обы-
денность навалилась на меня свинцовым грузом. Минута волшебства каза-
лась далеким сном. Я с жалостью подумал об ушедших за несбыточной на-
деждой. Дрожащими руками достал сигарету и выронил..
Далеко впереди появился свет, небо раскрылось и я увидел блистаю-
щее море, склоны гор, покрытые лесом. Сердце замерло, там, у моря на
самой кромке стояла Она, волны ласково касались ее ног, ветер играл
золотом ее волос. Она обернулась, взглянула на меня и улыбнулась. Я
увидел жалость в ее улыбке. Жалость ко мне. Я в исступлении бросился
за ушедшими, я бежал, дико крича что-то непонятное даже себе, слезы
замерзали у меня на щеках. Я не успел. Все исчезло. Исчез музыкант и
те, кто пошли за ним. Я остался.
Упав на замерзшую землю, чувствуя, как холод вымораживает мое
сердце, я услышал чей-то голос, тихо прошептавший:
- Пан жив...



Назад