e17d72d5

Гаврилов Дмитрий - Последний Выстрел



Дмитрий ГАВРИЛОВ
ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ
"Пощады никто не желает!"
Автомобиль появился на утренней улочке средь вихря сухих листьев и мусора
- блеклых желтоватых бумажек. Взвизгнула и без того стертая резина. Машина
шумно затормозила. Мальчишка, разносчик газет, выронил однодневки прямо
под колеса, отпрянул и прижался спиной к мокрой каменной стене.
- Куда лезешь, пацан! Жить надоело! - рявкнул на мальчонку водитель,
высунувшись из окна.
Тот диким зверьком посмотрел на него, затем на пассажира, пробормотал
что-то невнятное, и вдруг пустился наутек - только пятки сверкали.
Встречный ветер раздувал полы рваного замызганного пальтишки.
- Ну, что ты скажешь, Макарио!? - возмутился водитель.
- Вот пострелёныш! - усмехнулся пассажир.
Водитель все еще недовольно гудел, гудела и сама машина.
- Да, брось ты, Санчо! - ответил Макарио, а пассажиром был он, и,
приоткрыв дверцу, поднял с земли грязную однодневку, встряхнул ее
брезгливо двумя пальцами, близоруко глянул на разворот.
Во всю ширь там красовался правильный ряд букв..., слогов..., слов... -
до него не сразу дошел смысл заголовка:
"Пожизненный Сенатор будет сегодня выступать в Парламенте!"
- Санчо! Давай, дружище, жми в студию!
- Ты думаешь, он все-таки решится? - спросил водитель.
- Похоже на то. Десять лет эта сволочь ни разу не заходила в здание -
боялся. Ему предсказали, как я слышал... Старушка одна предсказала, что из
племени араукан. "Убийца моих сыновей сгинет лютой смертью в том же месте,
где погибли они!" - так она пророчила, старая колдунья, а индейцы редко
ошибаются, коль прозревают судьбу. И еще она сказала, вместе с Пожизненным
Сенатором сгинет и вся его свора придворных лизоблюдов.
- Не верю я, Макарио, индейцам. И в судьбу тоже не слишком верю. Мне
нагадали генеральские погоны, - Санчо усмехнулся, - а я вот, таксист. И не
жалею о том. И ты не хуже меня знаешь, что Сенатору обещана
неприкосновенность. Он никогда бы не оставил свой пост более молодому
Приемнику, если бы не сумел выторговать себе спокойную старость и
отпущение грехов за все злодейства. Кина не будет.
- Будет, Санчо, будет, - возразил Макарио. - Если в предсказание верить, а
наш Пожизненный Сенатор в них верит - не случайно новое здание на месте
прежнего Парламента выстроили - все так и случится. И случится сегодня!
Чую! Не знаю, как гадание, но профессиональное чутье меня давно не
подводило. В студию, жми в студию
* * *
Грянуло орудие.
Публика заорала, подбрасывая шапки.
- Так их, так!
Зеваки жрали пряную пицу и пили маисовую.
Пленка шипела, ролики скребли, механика трещала.
Вторая камера, наведенная на здание, бесстрастно фиксировала расстрел...
Макарио замедлил скорость до предельной. Ста двадцати пяти миллиметровый
снаряд устремился к дымящимся черным пролетам окон, проник в одну из этих
уже пустых глазниц, рванул изнутри. Этаж ощетинился языками пламени.
Затем снова работал первый оператор:
- Чтоб они там сгорели, сволочи! - вопила толпа.
- Да здравствует Сенатор!
Камера скользнула вдоль моста - четыре танка вели прицельный огонь,
методично расправляясь с боекомплектом. На том берегу виднелись еще четыре
машины.
- Ну, что, Мак! Обгадились твои? - директор по-отчески положил ему руку на
плечо.
Макарио резко обернулся, стряхивая ладонь, исподлобья глянул на директора.
- Шучу, шучу! - успокоил тот.
Он снова развернулся к пульту.
Камера дала наезд на первый этаж. Сперва он, Макарио, не понял, что это.
Резкости не хватало: колючий кустарник с редкими листь



Назад